Неточные совпадения
Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига: его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится, как ни мани его тенистая роща, как ни свети ему мирное солнце; он ходит себе
целый день по прибрежному песку, прислушивается к однообразному ропоту набегающих волн и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там на бледной черте, отделяющей синюю пучину от серых тучек,
желанный парус, сначала подобный крылу морской чайки, но мало-помалу отделяющийся от пены валунов и ровным бегом приближающийся к пустынной пристани…
Не огни горят горючие, не котлы кипят кипучие, горит-кипит победное сердце молодой вдовы… От взоров палючих, от сладкого голоса, ото всей красоты молодецкой распалились у ней ум и сердце, ясные очи, белое тело и горячая кровь… Досыта бы на милого наглядеться, досыта бы на
желанного насмотреться!.. Обнять бы его белыми руками, прижать бы его к горячему сердцу, растопить бы алые уста жарким
поцелуем!..
Как возговорит к ней отец таковы речи: «Что же, дочь моя милая, любимая, не берешь ты своего цветка
желанного; краше его нет на белом свете?» Взяла дочь меньшая цветочик аленькой ровно нехотя,
целует руки отцовы, а сама плачет горючими слезами.
Ей казалось, что рука этого человека настолько твердая, непоколебимая опора, что она, княжна, может теперь спокойно и безмятежно смотреть в будущее, отдохнуть от пережитых треволнений, что он один доведет ее до
цели, выведет ее на широкую
желанную дорогу.
Не плачь над ними, мученица-мать!..
Есть времена, есть
целые века,
В которые нет ничего
желанней,
Прекраснее — тернового венка…
Насилу я нашла тебя,
желанный,
Сердечный друг, голубчик сизокрылый!
Не в глазки, нет, не в щечки
целовать,
У ног лежать, голубчик сизокрылый,
У ног лежать должна Купава.
Он тоже занялся укладыванием своей котомки, давно уже справленной им в ожидании этого, теперь наступившего,
желанного дня свободы. Взошло солнце и
целый сноп лучей ворвался в окно сторожки. Пахомыч лег на лавку, подложив под голову свою будущую спутницу-котомку и закрывшись с головой шинелью.
Услыша ласковое ржанье
Желанных вороных коней,
Чье сердце, полное вниманья,
Тут не запрыгало сильней?
Забыта жаркая перина…
«Малашка, дура, Катерина,
Скорее туфли и платок!
Да где Иван? какой мешок!
Два года ставни отворяют…»
Вот ставни настежь.
Целый дом
Трет стекла тусклые сукном —
И любопытно пробегают
Глаза опухшие девиц
Ряды суровых, пыльных лиц.
Фимочка задал тон, ударив камертоном о левую руку, и хор запел Херувимскую… За Херувимской проследовал еще
целый ряд других песен, духовных и светских, и все закончилось «славой», посвященной
желанной, дорогой гостье.
Чтобы окончательно вылечить свою подругу, Феня однажды рассказала ей
целую историю о том, как Алешка таращил глаза на дочь заводского бухгалтера, и ссылалась на десятки свидетелей. Но Нюша только улыбалась печальной улыбкой и недоверчиво покачивала головой. Теперь Феня была
желанной гостьей в брагинском доме, и Татьяна Власьевна сильно ухаживала за ней, тем более что Зотушка все лето прожил в господском доме под крылышком у Федосьи Ниловны.
— Изволь, господин таланливый, пригожий; да только и от меня будет уговор: теперь ты должен положить мне золотой на ручку, а за первый
поцелуй, который даст тебе твоя
желанная, подарить мне богатую фату.
—
Желанный ты мой! — проговорила Настасья, поглядев ему в глаза, обняла его за шею, крепко
поцеловала и побежала к своим воротам.
Их всегда было много в нем; оборванные, полуголодные, боящиеся солнечного света, они жили в этой развалине, как совы, и мы с Коноваловым были среди них
желанными гостями, потому что и он и я, уходя из пекарни, брали по караваю белого хлеба, дорогой покупали четверть водки и
целый лоток «горячего» — печенки, легкого, сердца, рубца. На два-три рубля мы устраивали очень сытное угощение «стеклянным людям», как их называл Коновалов.
Посвятив
целые 6 месяцев на предварительное изучение, наконец приступил я к давно
желанному труду — и с помощию божиею совершил оный сего ноября 3 дня 1827-го <года>.
Она была исполнена печали,
И между тем, как шумны и резвы
Три отрока вокруг нее играли,
Ее уста задумчиво шептали:
«Несчастные! зачем родились вы?
Пойдете вы дорогою прямою
И вам судьбы своей не избежать!»
Не омрачай веселья их тоскою,
Не плачь над ними, мученица-мать!
Но говори им с молодости ранней:
Есть времена, есть
целые века,
В которые нет ничего
желанней,
Прекраснее — тернового венка…
Сбиваяся с дороги беспрестанно,
По солнцу наш отыскивая путь,
Достигли поздно
цели мы
желанной...